Джон Фотер, известный как «Новый Ибсен», — самый известный из ныне живущих драматургов в современных европейских и американских театральных кругах, и его произведения адаптированы больше всего. Его произведения переведены более чем на 40 языков и завоевали множество международных художественных премий. Кроме того, за последние два года он также был популярным кандидатом на Нобелевскую премию по литературе.

Для большинства китайских читателей Йон Фосс, несомненно, более незнакомое имя, чем его коллега, австрийский писатель Петер Хандке. После Ибсена и Стриндберга скандинавская драматургия (и даже литература), казалось, была поглощена более шумными и оживленными британскими и американскими литературными кругами.


Джон Фотер

Но Джон Фотер не тот писатель, которого следует игнорировать. В наградной речи жюри Ибсеновской премии было написано: «Йорн Фотер — одно из крупнейших имен в современной драматургии. Он создал уникальный театральный мир. Он — вселенная и континент, простирающийся от Западной Норвегии, где он живет, до Азии, Южной Америки, Восточной Европы и других регионов мира».

Однако Фосс признается, что в первые годы своей писательской деятельности он часто чувствовал себя второстепенной фигурой в мире театра. К началу девяностых он уже опубликовал романы, эссе и сборники стихов и зарекомендовал себя на норвежской литературной сцене. Но он не часто ходил в театр, и все несколько написанных им пьес были заказаны, и неизвестно, была ли драма его настоящей специальностью. «Я не люблю театр», — сказал он однажды в интервью. «Я думаю, что это глупо, потому что театр всегда условен – и многие современные театры до сих пор таковы. Публика ведет себя очень условно, и сценарии условны. Это не искусство, это просто условно».

Просто драматургия как раз соответствует его писательским интересам. «В романе можно использовать только слова, но в драме можно использовать паузы, пробелы, молчание: вещи, которые не сказаны. Откровение». В Европе Фатера называли «новым Ибсеном», «новым Пинтером» или «новым Беккетом», но его работы были более абстрактными, более поэтичными и, в некотором смысле, более жестокими.

Его роман «Имя», получивший премию Ибсена, рассказывает историю разлученной семьи, живущей под одной крышей. Беременной девушке и отцу ребенка некуда идти. Они возвращаются в дом родителей девочки, место за городом, недалеко от моря. Но родители девушки никогда не встречались с мальчиком и ничего не знали о беременности. Беременная девушка на самом деле очень не хотела здесь жить, да и мальчик тоже чувствовал, что ему не рады. Это неблагополучная семья, где разговор практически невозможен; все необходимое становится привычными жестами, и каждый чувствует себя одиноким. В шоу также обсуждается вопрос о том, как назвать будущего ребенка и как мы используем язык, чтобы создать более глубокий смысл, который имеет для нас особое значение. В «Кто-то идет» мужчина и женщина покупают старый дом у моря, чтобы уйти от жизненной суеты, но дело в том, что они не могут избавиться от мысли о «Кто-то идет». Когда сосед неожиданно стучит в дверь, чувство неуверенности незаметно нарушает баланс между ними. «Одно лето» (лауреат Театральной премии Северных стран в 2000 году) и «Вариации смерти» (лауреат Театральной премии Северных стран в 2002 году) исследуют переплетение смерти, памяти и одиночества в живых. В «Одном лете» муж решает однажды умереть без предупреждения. Он ушел из дома к морю и больше не вернулся. С тех пор жена изо дня в день стояла перед окном, лицом к морю, не в силах избавиться от пут воспоминаний. В другом произведении «Вариации смерти» море поглотило его и ее дочь, заставив их снова встретиться лицом к лицу после того, как их любовь умерла много лет назад, лицом к лицу со своими воспоминаниями и прошлым, сбитые с толку этой внезапной трагедией, но неспособные найти ответ.

Чтение его произведений создаст у вас иллюзию, что эти «он» и «она» на самом деле один и тот же человек, раз за разом испытывающий одну и ту же отчужденность, печаль, непонимание и одиночество. В отличие от традиционной западной реалистической драмы, конфликты в пьесах Фотера существуют на сцене скорее в форме намеков, чем прямых выражений. Его персонажи настолько глубоко держат свои мысли и восприятия при себе, что мы не уверены, являются ли их выражения причиной их действий, и можем ли мы по-настоящему понять этих мужчин и женщин или даже самих себя.


«Кто-то идет»

Возможно, именно неоднозначность персонажей Фосса и универсальность их опыта позволяют его пьесам находить зрителей по всему миру. В 2010 году в октябре в Пекине состоялась премьера одной из самых ранних и самых известных работ Фотера «Кто-то собирается прийти». Почти в то же время покойный французский режиссер Патрис Ушар (который также снял фильм «Королева Марго») поставил в Лондоне свою последнюю работу «Я ветер». Единственными народами, которых ему не удалось завоевать, были британцы. В 2002 году, после спектакля «Ночные песни» в Royal Court Theater, театральный критик из The Independent пошутил по поводу его имени: «Йорн, как и его норвежское произношение, заставил меня всех зевать (норвежское произношение Джона действительно близко к зевоте). Газета Daily Telegraph заявила еще резче: «Его пьеса удручающе искусственна и скучна». «Теплый» подвергся критике со стороны Guardian: «(Наблюдать за его работами) — все равно, что разглядывать запутанный пазл. Вы чувствуете, что должны завершить его, но награда в конечном итоге очень мала». На этом острове, придерживающемся соцреалистической драмы и страдающем от «посттеатральной паники», произведения Джона Фотера так и не смогли достичь своей аудитории - даже несмотря на то, что они нашли лучших английских переводчиков.

Все пьесы Фотера были написаны на новоскандинавском языке, или нюнорске (письменном норвежском языке, основанном на разговорной речи), языке, на котором «практически никто никогда не говорил». Подобно французскому или немецкому театру, язык его драмы совершенно не похож на то, как люди разговаривают на улице. Фосс превращает диалоги своих персонажей в «основную музыку жизни»: короткие предложения, длинные пробелы и паузы. Некоторых его пьесы находили удручающими, и Отец не мог этого отрицать. Но он также отказался объяснять свою работу: «Я сидел, слушал и записывал все, что слышал. Я понятия не имел ни об истории, ни о персонажах до того, как начал писать.

Трудно отнести Фосса к определенному типу писателей. На его творчество действительно повлиял Беккет, и избегание драматического действия в «Кто-то придет», несомненно, имеет тень «В ожидании Годо», но это не означает, что Фосс — нигилист. Он описывает различия между городской и сельской жизнью, стариков, которые остаются в сельской местности в ожидании, когда их дети приедут в город, растерянность чувства потерянности в новой среде, а также отчаяние и отчаяние от того, что им некуда обратиться. С этой точки зрения он снова почти стал откровенным писателем-реалистом. Помимо одиночества, боли, отчаяния и смерти, он время от времени и непреднамеренно проявлял несколько проблесков надежды. Пожилая женщина в «Одном летнем дне» напевает: «Из глубины сердца/из пустой тьмы/Я чувствую пустую тьму молча/сияющую наружу».

Эта смутная неопределенность сделала Фосса непростым писателем, но за него желало взяться все больше и больше режиссеров и актеров. В ноябре этого года в Шанхайском центре драматического искусства пройдут пять последовательных представлений произведений Фосса, в том числе «Одно лето», «Вариации смерти» и «Кто-то идет», вошедших в эту книгу. Для большинства китайской аудитории просмотр или чтение работ Фосса также станет путешествием в неизведанное. После этих пустых мест он побудит нас мыслить по-новому.